РИХАРД ШТРАУС

херсон григорівка .

11 ИЮНЯ 1864 — 8 СЕНТЯБРЯ 1949

АСТРОЛОГИЧЕСКИЙ ЗНАК: БЛИЗНЕЦЫ
НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: НЕМЕЦ
МУЗЫКАЛЬНЫЙ СТИЛЬ: ПОЗДНИЙ РОМАНТИЗМ\РАННИЙ МОДЕРН
ЗНАКОВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ: «ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА»
ГДЕ ВЫ МОГЛИ СЛЫШАТЬ ЭТУ МУЗЫКУ: В НАЧАЛЬНОМ, ИСПОЛНЕННОМ ДРАМАТИЗМА. ЭПИЗОДЕ ФИЛЬМА «КОСМИЧЕСКАЯ ОДИССЕЯ 2001 ГОДА» (1968)[32]
МУДРЫЕ СЛОВА: «ЕЩЕ НЕ РОЖДАЛОСЬ НА СВЕТ ВЕЛИКОГО ТВОРЦА, КОТОРОГО ТЫСЯЧИ ЛЮДЕЙ НЕ ПРИНИМАЛИ БЫ ЗА БЕЗУМЦА».

Первое, что припоминают, когда речь заходит о Рихарде Штраусе, это его чокнутую жену. Да, он писал великолепную и даже потрясающую музыку, а его симфонические поэмы и оперы приводили в восторг слушателей от Мюнхена до Манхэттена; и да, он был неподражаем за дирижерским пультом. Но сплетников прежде всего интересует его жена Паулина.
На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков Паулина пронеслась по Германии, как торнадо. Она в глаза поносила мужа как композитора; будучи в гостях, вгоняла в ступор хозяйку дома, отказываясь садиться в кресло, потому что оно якобы грязное; и умудрилась обругать практически всех влиятельных представителей европейской музыки. Но муж любил ее, и некоторые из самых пленительных произведений Рихарда Штрауса были навеяны этой умопомрачительной, несносной женщиной.
КОГДА О КОМПОЗИТОРА ВЫТИРАЮТ НОГИ
Франц Штраус был профессиональным музыкантом, игравшим на валторне в Придворном оперном театре Мюнхена; к великой досаде Франца, ему постоянно приходилось играть на премьерах опер Вагнера. Современную музыку Штраус-старший считал кощунством и своего сына Рихарда, родившегося в 1864 году, воспитывал в отвращении ко всему, что хотя бы отдаленно напоминало вагнеровские новшества. Франц преподал сыну уроки классической гармонии, его друзья учили мальчика игре на фортепиано, скрипке и композиции. К восемнадцати годам Рихард уже написал Симфонию ре минор, а придворный оркестр ее исполнил. Постепенно знакомство с более широким спектром музыки не оставило камня на камне от консерватизма, внушенного Францем: с середины 1880-х годов Рихард, к прискорбию отца, сделался приверженцем Вагнера и Листа, восхваляя их за эмоциональную выразительность и порицая традиционализм Брамса.
В 1893 году Рихард Штраус дирижировал новой оперой Энгельберта Хумпердинка «Гензель и Гретель». Партию Гензеля исполняла темпераментная певица Паулина Мария де Ана. На Штрауса она произвела столь сильное впечатление, что он предложил ей главную партию в своей первой опере «Гунтрам», не смутившись легендарной склонностью певицы закатывать громкие скандалы на репетициях. Очевидно, буйство Паулины композитор находил обворожительным, и в сентябре 1894 года они поженились. (Их брак оказался куда более долговечным, чем «Гунтрам», бледное подражание Вагнеру.)
Друзья Штрауса сравнивали Паулину со свирепым ураганом. Она шокировала окружающих визгливыми вспышками гнева и беспардонными заявлениями; она любила повторять, что для нее, как дочери генерала, брак со Штраусом — мезальянс. Сочинения мужа наводили на нее скуку, она откровенно предпочитала второсортных французских композиторов. В первые годы семейной жизни Паулина продолжала выступать на сцене, и в сольных концертах ей аккомпанировал ее знаменитый муж. Когда Штраус, увлекшись, импровизировал затейливые концовки, Паулина вынимала заготовленный для таких случаев большой шифоновый платок и, кокетливо помахав им, бросала на пол, дабы вернуть внимание публики к главному действующему лицу — то есть к ней самой. Ее одержимость чистотой граничила с психозом. Штраус не мог войти в собственный дом, не вытерев ноги о три различных дверных коврика, а гостей обязывали очищать обувь влажной тряпкой. Невзирая на все это, Штраус жену обожал; он говорил, что бодрящее присутствие Паулины держит его в тонусе.
В апреле 1897 года у них родился сын, нареченный Францем в честь дедушки. О своем семейном счастье композитор поведал оригинальным способом, написав музыкальную поэму «Домашняя симфония» (1904). В этом произведении изображен день из жизни Штраусов: милые детские забавы, любовная сцена между супругами, а затем «оживленная ссора», завершающаяся бурным примирением. Складывается впечатление, что «оживленные ссоры» были повседневным явлением в доме Штраусов.
С НЕИСКРЕННЕЙ ПРЕДАННОСТЬЮ
В 1905 году, после изрядного перерыва, Штраус вновь возвращается к опере. В качестве либретто он выбирает скандальную пьесу Оскара Уайльда «Саломея». Опера получилась новаторской в музыкальном отношении, но более всего публику (премьера состоялась 9 декабря 1905 года в Дрездене) ошеломил обольстительный «Танец семи покрывал», а также провокационный финал, когда обезумевшая Саломея целует в губы отсеченную голову Иоанна Крестителя. Некоторые провозгласили оперу революционным произведением, тогда как Козима Вагнер отчеканила: «Безумие». В Лондоне «Саломею» выпустили с купюрами, а в Нью-Йорке, Чикаго и Вене вовсе запретили к постановке. Тем не менее в январе 1909 года состоялась премьера новой оперы Штрауса «Электра», за ней последовали «Кавалер розы» (1911) и «Ариадна на Наксосе» (1912).
Если многие немецкие композиторы в Первую мировую войну испытали прилив патриотизма, то Штраус упорно делал вид, будто политики для него не существует. Он продолжал сочинять оперы, в том числе «Интермеццо» (1923), для которой сам написал либретто, основанное на реальном случае из жизни композитора, произошедшем в 1902 году. Тогда Штраус отправился на дирижерские гастроли в Англию, и Паулина, оставшись в Германии, без зазрения совести вскрывала его личную почту. Среди прочих он обнаружила письмецо, подписанное Мице Мюке, с упоминанием о недавней встрече в баре и просьбой о бесплатных билетах в оперу. За этими строчками Паулина разглядела подлую, коварную измену, немедленно связалась с адвокатом и подала на развод, не забыв снять с совместного счета супругов половину денег. Ошарашенный Штраус получил от жены короткую записку с извещением о том, что между ними все кончено.
ВСТРЕВОЖЕННЫЕ ОРКЕСТРАНТЫ РЕШИЛИ ВМЕШАТЬСЯ В БУРНУЮ ССОРУ МЕЖДУ ШТРАУСОМ И ВЗДОРНОЙ ПЕВИЦЕЙ — ТАК ОНИ УЗНАЛИ, ЧТО ЭТА ПАРОЧКА ТОЛЬКО ЧТО ОБРУЧИЛАСЬ.

Домыслы Паулины оказались чистым заблуждением: вскоре выяснилось, что пресловутая Мюке пыталась связаться с человеком по фамилии Странски, — однако Штраусу далеко не сразу удалось переубедить Паулину, его депеши с увещеваниями и мольбами она отправляла обратно, не читая. Большинство предпочло бы раз и навсегда забыть о столь неприятном эпизоде в их жизни, но Штраус нашел случившееся забавным и сочинил целую оперу, этакую комедию ошибок, о дирижере и его жене, которые едва не развелись по причине нелепого недоразумения. Сюжет оперы Штраус держал в секрете от жены, и, когда на премьере кто-то поздравил Паулину с чудесным подарком, преподнесенным ей супругом, она рявкнула в ответ: «Плевать я хотела на его подарки».
ПАГУБНАЯ ПАУЛИНА
С приходом к власти нацистов в 1930-е годы Штраус старался держаться подальше от политики, но в Германии тех лет политика затрагивала всех без исключения, и в итоге Штраус волей-неволей оказывал поддержку некоторым сомнительным, если не попросту гнусным личностям и начинаниям. Он общался с нацистскими вождями, ужинал с Гитлером в 1934 году, подписал открытое письмо с обличением Томаса Манна и служил президентом Имперской музыкальной палаты с 1933 по 1935 год. В 1933 году Артуро Тосканини отказался дирижировать на фестивале в Байройте в знак протеста против немецкой политики, и тогда Винифред Вагнер[33]попросила Штрауса его заменить. Композитор искренне удивился, когда на него обрушились с яростными порицаниями. (Тосканини сказал: «Перед Штраусом-композитором я снимаю шляпу, перед Штраусом-человеком я ее надеваю».)
Однако наиболее омерзительные постулаты нацизма Штраус решительно не одобрял. Например, над либретто к его новой опере «Молчаливая женщина» работал писатель Стефан Цвейг, и, когда в 1935 году в Дрездене дело подошло к премьере, спектакль едва не отменили, потому что Цвейг был евреем. Цвейг понял, к чему идет дело, и сообщил Штраусу, что не станет впредь писать либретто под своим именем. Если Штраусу угодно, Цвейг будет консультировать другого либреттиста, Йозефа Грегора, но на условиях анонимности. Штраус в ответ разразился письмом с гневными упреками: "Не думаете ли Вы, что я руководствовался когда-либо мыслью о том, что я немец? Вы верите, что Моцарт, сочиняя, чувствовал себя арийцем? Я признаю существование только двух типов человечества — талантливых и бездарных[34]". Письмо перехватило гестапо, что было не редкостью в те времена: за нехватку арийской лояльности Штрауса вынудили подать в отставку с поста президента Имперской музыкальной палаты, а Цвейг покинул Германию.
С началом войны Штраус и Паулина перебрались в Гармиш-Партенкирхен, в свой баварский загородный дом. Им обоим было уже далеко за семьдесят, и они зависели от помощи верных слуг, особенно их шофера Мартина. Штраус дергал за все ниточки, «отмазывая» Мартина от призыва в действующую армию. Но куда труднее — и опаснее — было уберечь от репрессий невестку композитора, жену его сына Франца — еврейку Алису. Гестапо не давало покоя Францу и Алисе, однажды их арестовали и допрашивали в течение нескольких дней. Ближе к концу войны на адрес Алисы все же пришла повестка с требованием явиться туда-то и туда-то, но друг, работавший на местной почте, сделал так, чтобы этот конверт «затерялся».
Паулина, разумеется, только добавляла тревог. Она просто не умела держать язык за зубами. В начале войны на гала-приеме в Вене Паулина разговорилась с Бальдуром фон Ширахом, главой Гитлерюгенда и гауляйтером Вены. Фон Ширах Паулине понравился, и она поведала ему доверительно: «Когда война закончится и нас победят, а вы, герр Ширах, ударитесь в бега, знайте — в моем доме в Гармише для вас всегда найдется местечко. Но только не для этого сброда…» — добавила Паулина, поморщившись, оглядывая зал. Штраус стоял ни жив ни мертв, утирая холодный пот со лба. «Спасибо за дружеское предостережение, — вежливо поблагодарил Ширах, — но вряд ли мне понадобится ваша помощь». На этом беседа закончилась, и никаких последствий для Штраусов она не имела. Наверное, композитор не уставал радоваться тому, что они с Паулиной живут в относительно безлюдном Гармиш-Партенкирхене.
Утром 20 апреля 1945 года на лугу возле дома Штрауса появились американские танки. Вскоре к воротам подкатил джип, и армейский майор объявил, что Гармиш-Партенкирхен поступает в распоряжение американской армии. Выйдя на порог, Штраус представился: «Я — композитор Рихард Штраус, автор „Кавалера розы“ и „Саломеи“». К счастью, майор оказался меломаном, на доме композитора он велел повесить табличку: «Под охраной США».
ПРИГОДИВШЕЕСЯ НАСЛЕДИЕ
После войны Штрауса почти единодушно заклеймили «нацистским прихвостнем». Считалось, что он мог бы громче заявлять о своем неприятии Гитлера и не позволить марать свое имя слишком тесными связями с партийными бонзами. Впрочем, в личных документах и переписке композитора не обнаружили никаких доказательств его солидарности с политикой нацистов; напротив, он выражал несогласие с гитлеровскими авторитетами. Понятно, Штраус никогда не стоял на одной доске с Винифред Вагнер. Самое плохое, в чем мы сегодня можем его обвинить, так это в наивной надежде остаться вне политики.
Штраусу пришлось приложить немало усилий, с тем чтобы подправить как свою репутацию, так и счет в банке. Он много гастролировал по Европе, с радостью обнаруживая, что публика не попрекает его национальностью. Осенью 1949 года он тяжело заболел; инфекции и сердечные припадки его доконали. Штраус умер 8 сентября. На похоронах, после того как отзвучало финальное трио из «Кавалера розы», Паулина с трудом поднялась и прорыдала: «Рихард! Рихард!» Они были женаты пятьдесят пять лет. Паулина так и не оправилась от этой потери — вдовой она прожила меньше года и скончалась 13 мая 1950 года.
Творчество Штрауса часто ругают за неровность — сдается, кое-что он сочинял исключительно ради денег, — но хвалят за эмоциональную глубину и оригинальность. Мастер оркестровки, он создавал симфонические поэмы, симфонии и оперы, не только музыкально изощренные, но и завораживающие слушателей.
ЧИСТЮЛЯ-ПАУЛИНЮЛЯ
Паулина ненавидела пыль. Она регулярно инспектировала все поверхности, и не только у себя дома, но и в чужих домах. Гостя у друзей и знакомых, она пугала хозяев тем, что водила пальцем по мебели, открывала ящики шкафов и комодов, заглядывала под кровати, дабы проверить, не прячется ли там какая грязь. И хозяйке, провалившей этот экзамен на чистоту, приходилось вызывать на ковер прислугу и пенять ей на нерадивость.
Но однажды Паулина даже не стала дожидаться хозяйки. Нагрянув к знаменитой сопрано Лотте Леман и выяснив, что Леман не будет до вечера, Паулина не удалилась восвояси, но решительно вошла в дом, созвала слуг и приказала навести порядок во всех шкафах, следуя ее строжайшим инструкциям. Леман рассказывала потом, что, вернувшись домой и узнав, что там творилось, она смеялась до слез.
ЗАЧЕМ ТЕБЕ КОРОВА?
Паулина славилась приступами ярости. Однажды, сидя с мужем в экипаже, она честила благоверного на чем свет стоит. Кучер не выдержал и крикнул Штраусу:
— Как у тебя только терпения хватает? Вышвырни эту корову!
Оба, и Паулина, и ее муж, расхохотались. Паулина потом с удовольствием и не раз пересказывала эту историю.
Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ… НЕТ, ПОСТОЙ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Продолжительное время до женитьбы Штраус не раз дирижировал оперными постановками, в которых участвовала Паулина, и редкая репетиция обходилась без драматических сцен. В процессе одной особенно жестокой перепалки по поводу темпов Паулина запустила нотами в голову Штрауса и, громко топая, удалилась в гримерную. Штраус бросился ее догонять, и весь оркестр на цыпочках последовал за ним; стоя под дверью, оркестранты прислушивались к воплям, визгу и грохоту падающих предметов.
Затем внезапно наступила тишина. Музыканты в ужасе переглянулись: неужто солистка убила дирижера? А может, он ее?
Наконец, они решили вмешаться, отрядили делегацию, постучали в дверь. Открыл им Штраус с непрони-
цаемым выражением лица. Музыканты заявили, что из уважения к дирижеру и не желая более мириться с возмутительным поведением Паулины они отказываются впредь принимать участие в постановках, если в них поет фрейлейн де Ана.
— Вы меня огорчаете, — сказал Штраус, — потому что я только что обручился с фрейлейн де Ана.
ШТРАУС ПРОТИВ ШТРАУСА
Если вас смущает сходство фамилий Шуман и Шуберт или раздражает путаница с Бахами, когда не сразу разберешь, о котором из них идет речь, не переживайте, бывают проблемы и позаковыристее — например, со Штраусами. Рихарда Штрауса всю его профессиональную жизнь путали с венским Штраусом — и не одним: в музыкальной Вене Штраусов насчитывалось целых четыре.
Иоганн Штраус-старший родился в 1804 году и умер в 1849-м, с его легкой руки Вена полюбила вальсы. У него было трое сыновей: Иоганн Штраус-сын (1825–1899), Йозеф (1827–1870) и Эдуард (1835–1916), и все они писали музыку. Самым известным в этой компании был Иоганн Штраус-сын, и помнят его главным образом за вальс «Голубой Дунай». Между прочим, это произведение также звучит в «Космической одиссее 2001 года» — в пространном эпизоде стыковки корабля с космической станцией.
ЕСЛИ ШТРАУС СЕЛ ЗА СКАТ — БУДЕТ ВЕСЕЛ И БОГАТ
Штраус обожал скат, национальную немецкую карточную игру. Он играл каждый вечер часами, поясняя окружающим, что лишь в это время не думает о музыке. О его увлечении скатом в музыкальных кругах ходили легенды, а у композитора вошло в привычку, знакомясь с новым оркестром, добавлять:
— Мне нужны партнеры по скату. Кто со мной?
Естественно, с годами Штраус поднаторел в игре и нередко обчищал других игроков. Не желая портить праздничную атмосферу на фестивалях в Байройте, Козима Вагнер заключила с певцами и музыкантами тайную сделку: она компенсировала им проигрыш в скат.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.