ФЕРЕНЦ ЛИСТ

.

22 ОКТЯБРЯ 1811 — 31 ИЮЛЯ 1886

АСТРОЛОГИЧЕСКИЙ ЗНАК: ВЕСЫ
НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: ВЕНГР
МУЗЫКАЛЬНЫЙ СТИЛЬ: РОМАНТИЗМ
ЗНАКОВОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ: «ВЕНГЕРСКАЯ РАПСОДИЯ № 2»
ГДЕ ВЫ МОГЛИ СЛЫШАТЬ ЭТУ МУЗЫКУ: В ОСКАРОНОСНОМ МУЛЬТФИЛЬМЕ ИЗ АНИМАЦИОННОГО СЕРИАЛА «ТОМ И ДЖЕРРИ* КОШАЧИЙ КОНЦЕРТ» (1946)
МУДРЫЕ СЛОВА: «МОЙ ОТЕЦ БОЯЛСЯ, ЧТО ЖЕНЩИНЫ СТАНУТ ПОМЫКАТЬ МНОЙ И ИСПОРТЯТ МНЕ ЖИЗНЬ».

Одно дело быть хорошим музыкантом, и совсем другое — звездой музыкальной сцены.
Для слушателей девятнадцатого века играли потрясающие пианисты-виртуозы: безупречный Мендельсон, убедительная Клара Шуман, мастер нюансов Шопен, не говоря уж о десятке прочих исполнителей, не упомянутых в этой книге.
Но Лист затмевал их всех. Не техничностью или талантом, нет, все не так просто. У Клары Шуман была идеальная техника, талант Феликса Мендельсона звенел в каждой взятой им ноте. Но никто из них не обладал статью звезды.
Лист родился с умением потрясать публику. Стоило ему выйти на сцену, и слушатели вмиг забывали обо всем. Конечно, на концертах он часто исполнял блистательные произведения собственного сочинения, но какая разница — он мог бы играть «Собачий вальс», и слушатели все равно падали бы в обморок от восхищения.
Увы, звезды не могут постоянно жить на сцене, не соприкасаясь с миром простых смертных. Шаг в сторону от софитов, — и в их жизни сразу начинается бог знает что.
ТЯГОТЫ ГЕНИАЛЬНОСТИ
Скромная семья Листов обитала в венгерском городке Доборьян. Отец, Адам Лист, самостоятельно выучившийся играть на виолончели, любил прихвастнуть знакомством с Гайдном. Когда Адам обнаружил, что его малолетний сынишка Ференц бойко наигрывает на пианино, он провозгласил ребенка гением и бросил работу. Понятно, в венгерской деревушке виртуоза не вырастишь, поэтому семейство переехало в Вену. Юного Листа даже представили Бетховену; маститый композитор, послушав, как мальчик играет, якобы запечатлел поцелуй на его лбу — и этим символичным жестом передал факел музыкальной гениальности следующему поколению. (Эта история вызывает много вопросов. Например, как Бетховен мог услышать игру Листа? К тому времени, когда юный Ференц появился в Вене, Бетховен полностью оглох, тем не менее сам Лист никогда не сомневался в том, что все было так, как рассказывают.)
Когда Ференцу исполнилось двенадцать лет, папаша Адам объявил музыкальное образование сына законченным и со всей семьей двинул в Париж, где вплоть до 1827 года эксплуатировал мальчика, словно дрессированную обезьянку, пока не рухнул замертво. После смерти отца юный Лист немедленно отменил все публичные выступления. На сцену он вернулся, только когда о «вундеркинде Ференце» успели хорошенько позабыть.
ЛИСТОМАНИЯ!
Добровольная «зимняя спячка» не прошла даром; вернувшись в общество в 1830 году, остроумнейший собеседник Лист сделался украшением любой компании. Он и внешне был неотразим: высокий, с гривой светлых волос и пленительными голубыми глазами. Одной из тех, кто крепко запал на Листа, была графиня Мари д’Агу, аристократка с впечатляющим генеалогическим древом и совершенно невзрачным мужем. Некоторое время Мари довольствовалась не слишком тайной любовной связью, но, поскольку Лист флиртовал и с другими парижскими дамами, Мари, устав мучиться ревностью, решила прибрать композитора к рукам. В 1835 году она бросила мужа и укатила в Швейцарию, а затем вызвала к себе любовника. Лист был изумлен таким поворотом событий не меньше, чем супруг Мари. Когда же Лист наконец прибыл в Женеву, Мари сообщила ему о своей беременности.
Старшая дочь Листа Бландина родилась в 1835 году, вторая дочь, Козима, — в 1837-м, и сын Даниэль — в 1839-м. Родители детьми не занимались, перепоручив их прислуге, школьным учителям и матери Листа.
Странно, но Мари, величая своего любовника музыкальным гением, абсолютно не интересовалась его творчеством и противилась его выступлениям на публике, находя такой способ зарабатывать деньги вульгарным. Ее состояние позволяло им жить в роскоши, но Лист отказывался перейти на содержание к графине. Разногласия между ними обострились после рождения Даниэля, когда Лист твердо предпочел жизнь гастролирующего виртуоза.
Далее в течение девяти лет Лист без устали мотался по Европе, и листомания набирала силу. Восторженные поклонники гонялись за ним по улицам, воровали у него носовые платки и норовили отстричь прядь его волос. На концертах он играл мощно, эмоционально и эффектно — тряхнув волосами, Лист вперял взгляд в потолок и тяжко вздыхал. Иногда он просил публику предложить ему какую-нибудь тему для импровизации — так на свет появились музыкальные интерпретации следующих сюжетов: Миланский собор, железная дорога и даже вопрос: «Что лучше — жениться или остаться холостяком?» (Ответ: «Что ни выберешь, пожалеешь в любом случае».)
Из Парижа за этими эскападами угрюмо наблюдала Мари, жадно ловя любой слух о романтических увлечениях Листа. Большинство слухов оказывались правдивыми. Например, Лист действительно завел интрижку с куртизанкой Лолой Монтес, той, что, самовольно ворвавшись в сугубо мужскую компанию, которая собралась на ужин в память о Бетховене, сплясала фанданго на столе. Лист с Мари умудрялись грызться и на расстоянии; их злополучные отношения прекратились окончательно в 1844 году, когда Мари заявила, что больше не желает его видеть. Лист с готовностью подчинился этому решению.
КНЯГИНЯ И КОМПОЗИТОР
Разрыв с Мари случился как нельзя кстати: Лист встретил другую женщину — княгиню Каролину Сайн-Витгенштейн. Дочь безмерно богатого польского дворянина и жена русского генерала Николая Сайн-Витгенштейна, Каролина компенсировала недостаток внешней привлекательности блестящим умом и явной склонностью к эксцентричности (как и Жорж Санд, любовница Шопена, она курила сигары).
Непрерывные гастроли начали утомлять Листа. Ему было уже под сорок, да и сколько можно играть увертюру к «Вильгельму Теллю» Россини? Пока не затошнит? Композитор (а вместе с ним и Каролина) направился в Веймар, куда его еще в 1842 году назначили хормейстером, но до сих пор он бывал в этом городе лишь наездами. Теперь же Лист задался целью создать «музыку будущего», а точнее, объединить два различных вида искусства, поэзию и музыку, так чтобы симфония стала аккомпанементом к стихам, придающим мелодиям с аккордами значение и смысл. К этому же идеалу в музыке стремился некий беспокойный композитор по имени Рихард Вагнер; в Листе он видел родственную душу (а также щедрого спонсора), и, поддавшись на его уговоры, Лист впервые поставил на сцене размашистые и дорогостоящие оперы Вагнера. Такое сотрудничество привело к определенному итогу: критики начали увязывать роскошное звучание и эмоциональность Листа с безудержным драматизмом Вагнера и настолько в этом преуспели, что более молодые и более традиционные композиторы, вроде Брамса, обрушились на обоих с гневными порицаниями.
Каролина поселилась на загородной вилле. Лист жил с ней — правда, неофициально; его формальной резиденцией считалась гостиница в центре Веймара. (Вся почта на имя Листа приходила в гостиницу, а затем переправлялась на виллу.) Однако положение вечной любовницы Каролину не устраивало, она хотела стать женой композитора. Осуществлению этого плана мешали два обстоятельства: Каролина была, во-первых, замужней женщиной, а во-вторых, набожной католичкой. Аннулирования ее брака с генералом она добивалась долго и упорно и в конце концов перебралась в Рим, чтобы иметь непосредственный доступ к папским служителям. Искомый документ, а также разрешение на повторное замужество ей выдали в 1860 году.
ФЕРЕНЦ ЛИСТ ТАК ЛЕГКО ПОКОРЯЛ СЕРДЦА, ЧТО ЖЕНЩИНЫ ГОНЯЛИСЬ ЗА НИМ ПО УЛИЦАМ, ВОРОВАЛИ ЕГО НОСОВЫЕ ПЛАТКИ И НОРОВИЛИ СРЕЗАТЬ ПРЯДЬ ВОЛОС.

За пятнадцать лет в Веймаре Лист изрядно устал от интеллектуальных распрей и невосприимчивости публики к новой, непривычной музыке, поэтому он с радостью ухватился за возможность уехать на длительное время в Рим, где должно было состояться его бракосочетание с Каролиной. Церковь украсили цветами, позвали гостей, но вечером накануне венчания к Листу нагрянули ватиканские чиновники- В деле Каролины обнаружили очередную неувязку, разрешение на брак отменили, и свадьба не состоялась.
СВЯЩЕННИК ЗА РОЯЛЕМ
Разочарованный композитор неприкаянно бродил по Риму, но вскоре нашел, чем утешиться. Несмотря на все свои любовные похождения, Лист питал глубокое почтение к католической вере, а церковные ритуалы наполняли его душу покоем, особенно после смерти его дочери Бландины в 1862 году.
То, что случилось затем, изумило всех: Лист принял малый постриг и в 1865 году стал церковнослужителем. Хотя проводить службы ему не дозволялось, на церковное одеяние он имел право и в целом относился к своему новому положению очень серьезно.
Если посторонние люди лишь качали головами, то дочь Листа, Козиму, столь тесное слияние отца с религией ошарашило. В 1857 году Козима вышла замуж за одного из самых любимых учеников Листа — Ганса фон Бюлова, но уже в 1862 году она безумно влюбилась в старинного друга отца — Рихарда Вагнера. Скандальные подробности этой истории мы прибережем для главы о Вагнере, сейчас нас интересует только реакция Листа: узнав о «преступной» связи дочери, священник-пианист рассвирепел. Лист делал все, что было в его силах, с целью разлучить любовников и читал длинные проповеди Козиме о святости брака и ее материнском долге. (Неужели он не понимал, что в его устах подобные речи звучат не слишком убедительно?) Когда в 1870 году Козима вышла замуж за Вагнера, Лист восстановил отношения с дочерью, но с Вагнером остался на ножах.
1870-е годы и начало 1880-х Лист проводил то в Риме, то в Веймаре, то в Будапеште, активно занимаясь преподавательской деятельностью. После того как в 1881 году он упал вниз по лестнице отеля в Веймаре, его здоровье пошатнулось. Однако в 1886 году он приехал в Байройт на ежегодный Вагнеровский фестиваль, где после смерти мужа всеми организационными делами заправляла Козима. Поселив отца в ближайшей гостинице, Козима вниманием отца не баловала, разве что требовала, чтобы он посещал многочасовые спектакли, утомлявшие его. Лист заболел воспалением легких, и Козима заявила, что никому не позволит ухаживать за отцом — она берет это на себя. Преданные ученики Листа оскорбились, особенно когда Козима запретила им навещать больного композитора. 31 июля 1886 года Лист скончался.
Протестантка Козима не потрудилась позвать священника к своему отцу, католическому служителю, лишив его последнего причастия. Завещание отца она также проигнорировала: композитор просил похоронить его в монашеской рясе и без всяких церемоний. Вместо этого Лист был погребен в Байройте с невероятной пышностью. Оставшаяся в Риме Каролина пришла в негодование, и не в последнюю очередь ее возмутил выбор места захоронения: в Байройте Лист был навеки обречен находиться в тени своего зятя.
СРАЖЕНИЕ НА КЛАВИАТУРАХ
В молодости Лист был настолько уверен, что лучше него на свете не сыскать пианиста, что любые притязания на соперничество он воспринимал весьма близко к сердцу. Если Мендельсона или Шопена подобная ерунда не интересовала, то австрийский виртуоз Сигизмунд Тальберг, казалось, готов был бросить вызов Листу. Поклонники и пресса проведали о соперничестве и призвали пианистов выяснить отношения лицом к лицу. 31 марта 1837 года эти двое сошлись в поединке.
Тальберг играл сдержанно, отстраненно — являя яркий контраст громоподобному Листу. Поэт Генрих Гейне вспоминал: "Клавиши, казалось, истекали кровью… Во всем зале побледневшие лица, вздымающиеся груди, легкие вздохи во время пауз и, наконец, бурные овации[16]". В конце вечера соперникам объявили счет: ничья. Устроитель соревнования высказался так: «Тальберг — лучший пианист на свете, Лист — единственный». История обошлась с Тальбертом куда менее милосердно, его имя помнят только в связи с поединком с Листом.
ЛИСТА НАДО УВАЖАТЬ
В 1830—1840-е годы Лист несколько раз подолгу гастролировал в России, он стал любимцем царской семьи, хотя высокомерие этой избалованной аудитории ему претило. Однажды, когда он выступал на «вечере» в Санкт-Петербурге, царь Николай I затеял со своим соседом столь оживленную беседу, что за их репликами не было слышно музыки. Лист внезапно прекратил играть. Озадаченный царь спросил его: «Почему вы замолчали?» — «Сама музыка должна молчать, когда говорит Николай», — ответил Лист. В дальнейшем царь держал рот на замке.
ЗАЧАТИЕ ПО ПЕРЕПИСКЕ?
Склонность Листа к романтическим эскападам была широко известна, чем некоторые и пользовались, утверждая, что они — внебрачные дети композитора. Одним из таких «детей» был пианист Франц Серве. Когда Листа спрашивали об этом молодом человеке, он неизменно отвечал: «Я знаком с его матушкой только по переписке, и еще никому не удавалось сотворить нечто подобное по переписке».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.