«Танцы после порева»

.

(Альбом группы «Сектор Газа». 1995 год)
Сергей Кузнецов — директор отдела артистов и репертуара компании GALA-Records
В 1994 году к нам обратились организаторы фестиваля «Rock-Summer» в Таллине, которые хотели пригласить «Сектор Газа». «Rock-Summer» до сих пор считается одним из самых престижных европейских рок-фестивалей. При этом у них в Прибалтике «Сектор» — просто сверх-популярная группа. Наверное, из-за негативного отношения прибалтов ко всему коммунистическому.


Юра ведь своими глазами видел, как живет русская глубинка. Он был целиком оттуда. Если бы он не был вот таким воронежским, вот таким простым мужиком, который переработал грузчиком, гаишником и кем только не работал, то не было бы у него и никакой популярности. То, что он делал, — это ведь и есть «соль земли русской».
Газеты писали, что песни у него грязненькие. Так ведь Хой как раз и хотел передать ощущение грязи! Посмотрите на себя, говорил он, посмотрите на жизнь, которую вы ведете! Во что вы превращаетесь?! И раз эта грязь стала видима, значит, с задачей он справился.
О чем еще он мог писать, если парень жил в Воронеже? Тупое коммунистическое болото! И ненависть ко всему этому из Юры просто пёрла. А прибалты ее чувствовали.
Ребята потом много рассказывали об этих гастролях. В Таллине они стали единственной группой, которую публика просто не захотела отпускать. Хой уходит, а его вытаскивают обратно на сцену. Притом что в это время на другой площадке уже должны были работать «М-People». У западных знаменитостей выступление чуть было не сорвалось из-за того, что публика час подряд требовала «Сектор Газа».

На том фестивале выступало много легендарных групп. Но только «Сектор» да еще «Simple Minds» были отмечены столь феноменальным успехом…

Сергей Тупикин — экс-музыкант группы «Сектор Газа»
Как мы с Юркой познакомились? Был, короче, концерт в ДК имени Ленина… А я Хоя видел еще раньше… И у него, короче, гитариста в тот раз не было, понял? А я сижу такой обдолбанный, и к нему подхожу — слышь, Юрец, давай, типа, я сыграю. А Юрка меня, значит, спрашивает — а ты сможешь? Ну, я отвечаю, не знаю, блин, попробую.
Короче, сыграли мы этот концерт. А потом Юрик мне и говорит: «Поехали в Череповец?» Ну, мы и поехали. Как приехали, как выступили — ни хуя не помню. Всю дорогу бухали. В Москве бухали, в Череповце бухали. Бухали без роздыху, бухали и еще раз бухали…
Знаешь, я ведь ничего не приобрел за время работы в «Секторе». Ни хуя! Все, что у меня есть, — телевизор, магнитофон бобинный, две гитары, колонки с усилителем — все это я приобрел до «Сектора». А в «Секторе» мы пропили все до копья. Все деньги пропивали на хуй.

Алексей Ушаков — музыкант первого состава группы «Сектор Газа»
В Ригу нам нужно было ехать на поезде. Перед этим Юра ушел к Оле — своей девушке, а мы пили на базовой квартире. И он, короче, приехал на вокзал, а уже перед вагоном обнаружил, что забыл загранпаспорт. Ну, мы и решили, что поедем этим поездом, а Хоя отправят на следующее утро.
Приезжаем в Ригу. Все нормально, нас встретили, спрашивают:
— А где Юра?
Отвечаем, что он завтра приедет. А завтра он не приезжает. Звоним ему в Москву, а он пропал куда-то. Короче, его так и не нашли. Где-то он завис, а где — непонятно. Потом дозвонились ему, но было уже ясно — на концерт он не попадает.

Андрей Дельцов — звукорежиссер группы «Сектор Газа»
Перед отъездом в Ригу мы сидели на съемной хате в Бутово и пили. Тогда еще «Сектор» был алкогольной группой, а не наркоманской. И вот мы пили столько, чтобы у нас остались силы только вызвать машину и доехать в аэропорт. А у Юры была Оля, к которой он и поехал, оставив свою сумку с авиабилетом и паспортом.
Напоследок он еще сказал — мол, мужики, возьмите сумку. Нет бы сказал: Андрей или там Алексей, возьми сумку. А так — мужики, возьмите… Естественно, все про его сумку забыли.
Приезжаем в аэропорт. Там сидит Юра с пакетом: вот, пацаны, я хавки взял, водки, а сумка моя где?.. Мы переглядываемся: нету сумки! Ну, ладно, мы поехали, он остался. Вернулся назад в Бутово, взял сумку и на следующий день снова поехал в Шереметьево, где ему уже был куплен билет. Но! Виза-то у нас была коллективная. Его на паспортном контроле и тормознули.
На следующий день мы встречаем самолеты, а Юры нет. До концерта было десять часов, и мы начинаем лихорадочно соображать, искать варианты. А Юре уже все по барабану. Мы говорим, чтобы он брал любую тачку, от Москвы до Риги часов девять хода, успеть можно. А Юра объясняет:
— Представь, я выхожу на улицу и торможу машину. Останавливается какая-нибудь разбитая «копейка», а я говорю: чувак, мне тут до Риги доехать…
Короче, мы понимаем, что Юра не приедет. А организаторы концерта говорят: вам, мужики, деваться некуда. Все равно придется выступать. Короче, если бы мы отказались, они бы точно попали на все бабки, а у нас не было денег даже на обратную дорогу. В результате решили играть…

Алексей Ушаков — музыкант первого состава группы «Сектор Газа»
Концерт срывать было нельзя. Но как без Хоя петь-то?! Ребята мне говорят: петь будешь ты.
— Ну, мужики! Почему я-то?
— Ты текст знаешь. Ты ведь пел с Юрой, так?
— Петь-то я, конечно пел. Но пел, подпевая. Я ведь могу текст-то и забыть!
Короче, перед концертом мы с Вадькой сели писать тексты и вроде бы вспомнили все. Вадик ведь когда-то давно ездил в составе липового «Сектора»: они давали левые концерты по Воронежской области. Он слова мне написал и говорит:
— Я подпеваю, а ты в качестве солиста. Погнали?
В основном-то программу я знал — все эти хоевские шутки-прибаутки, разные анекдоты. Клавиши мы выдвинули вперед — ну и начали программу.
Народ, естественно, врубился: а где Хой? Но мы прогнали, что Юру задержали советские таможенники.
Все орут:

— Гады-таможенники!
А мы говорим:
— Юра обязательно будет! Приедет ко второму отделению! Давайте ждать Юру!
Ну а ко второму отделению о нем все уже забыли…

Андрей Дельцов — звукорежиссер группы «Сектор Газа»
Перед концертом договорились, что в меру сил петь будем вместе — по нотам. Люди с пюпитрами и нотными листами на рок-концерте — это красиво… Да только дымооператоры поставили вентиляторы прямо у музыкантов за спиной. И если Вася Черных хоть догадался прикрепить листы прищепками, то у Ушакова все листы сдуло сразу…
Это было шоу. Это нужно было показывать в кино: человек с радиомикрофоном на четвереньках ползает по сцене и ищет листы с нотами. Причем он понимает: есть такая неизбежная штука как секвенсор. Музыкальная программа туда уже загружена и будет играть независимо от того, найдет он свои листы или нет…
Ушаков вообще не умел петь, но в тот раз он пел. Перед концертом он выпил 400 граммов водки, а это для него равносильно смерти. Но в тот раз адреналин был такой, что он не умер, а, наоборот, начал петь. Он ползал по сцене, находил очередной лист и пел. Когда он наконец нашел следующий куплет какой-то песни, то эта сука — секвенсор — отключилась. И он проорал куплет в полной тишине… Я рыдал за пультом! Я не мог на это смотреть, у меня от хохота текли слезы…
Мы еле уковыляли со стадиона, и тут отличился Вася. В ту ночь он сломал целки сразу двум девушкам. Те пришли к нам в гостиницу и сказали, что хотят лишиться невинности. Недавно они ходили к поп-группе «На-На», а до этого еще куда-то, но целки им никто не сломал… Теперь они пришли к «Сектору Газа» — это была их последняя надежда. Ну и почетную миссию лишения девушек невинности взял на себя Вася.
Кровью он перепачкал абсолютно все белье в номере. Но справился-таки. А потом за сорок долларов отправил этих баб на такси домой — куда-то в Каунас или в Юрмалу, не помню уже… Ну и наутро ему с прибалтийской вежливостью предъявили счет… Администраторы засчитали и то, что в одноместном номере ночевали три человека, и перепачканное белье, и многое другое… Так что, когда Вася увидел счет, то понял: все деньги, которые заработал в Риге, он в буквальном смысле проебал.

Алексей Ушаков — музыкант первого состава группы «Сектор Газа»
В общем, перенервничал я — кошмар. А что в результате? Так как солиста не было, естественно, гонорар нам отдали не полностью.
Нам заплатили в два раза меньше, чем договаривались. Ради этого концерта мы приехали из Воронежа в Москву, там переночевали, потом из Москвы доехали до Риги, там тоже переночевали, а теперь нам заплатили столько, что это не покрыло никакие расходы. За свой счет, выходит, прокатились.
Мы приезжаем обратно в Москву, а Хой говорит:
— Где мои деньги?
— За что тебе-то деньги? За то, что ты два дня пил и опоздал на все самолеты?
Ну и началось. А-а-а! Вы воспользовались моим именем! Отыграли под вывеской «Сектора» и не хотите отдавать деньги! Короче, после этого я с «Сектором Газа» не работал.
Сейчас на сцену уже не тянет. Пройденный этап! Все это интересно до поры до времени. С одной стороны, много было увидено, много было пережито — и хорошего, и плохого. А с другой стороны… Жалко упущенного времени. Если бы я занимался не музыкой, а чем-то другим, то мог бы потратить время более толково. Я бы не увидел всей этой концертной суеты, всей этой эстрадной подноготной и, наверное, не пообщался бы с интересными людьми. Но зато каких успехов я мог бы добиться!

Сергей Савин — первый директор «Сектора Газа»
Был у нас одно время такой музыкант — Володя Родионов. И вот едем мы с гастролями по Уралу. Едем на «рафике» по тайге. В дороге, естественно, квасим. И остановились где-то посреди леса отлить по малой.
Все вылезли, сделали свое дело, залезаем обратно.
— Все на месте?
— Все!
— Тогда поехали.
Едем дальше, а где-то часа через полтора ребята вдруг вспомнили, что забыли Володьку. Ебтваюмать! Разворачиваемся и гоним назад. А вокруг — ни души. Мороз минус двадцать. И до того места километров сто! И вот мы едем, а навстречу нам бежит Володька. Спокойно так бежит, трусцой, в легкой курточке.
На гастролях «Сектора» ведь всякое бывало. И пили по нескольку дней подряд, и курили… Большая проблема была с девками, которых часто в гостиницу не пускали. Ребята им и инструменты давали — мол, это технический персонал группы, и по веревкам в окна затаскивали.

Я следил только за тем, чтобы перед концертом все были в рабочей форме. И надо сказать, первое время Хой держался. Деньгами распоряжался по-хозяйски. Выпивал, конечно, но и домой отсылал, и инструменты покупал. Себе синтезатор купил — Roland D20, если не ошибаюсь… Деньгами он, короче, не сорил особо. А вот потом у него пошли кутежи…

Татьяна Фатеева — бэк-вокалистка группы «Сектор Газа»
Вообще-то я раньше пела у Куща — Игорька Кущева. А до этого окончила в Воронеже музыкальное училище. Однажды к Кущу на репетицию пришел Хой.
— О! У тебя девчонка в группе? Может, она со мной «Лавочку» споет? А то я уже многих подруг спрашивал — от текста все краснеют.
Дело в том, что в «Лавочке» все начинается поцелуями, а заканчивается — непосредственно интимом. Кущ на меня кивает — у нее спроси. Тут мы с Юрком и договорились. Репетировать он ни за что не хотел — сразу в студию, к микрофону. Когда я текст увидела, отступать было некуда. Так что спела и не моргнула.
В общем, так я и оказалась в составе «Сектора». Было, конечно, очень весело. Юрка с концерта придет: у него джинсы и жилетка потные насквозь. Он, усталый, снимет все, бросит, выпьет и с ног валился. Уставал он ужасно. А наутро весь его костюм колом стоит — вот-вот треснет! Когда он его на себя напяливал, все отворачивались. На такую муку смотреть было страшно.
У них ходила поговорка «Все вокруг — телки, а это — Танька!». За женщину меня там не признавали. Девчонок после концертов я им сама выбирала. Они вечно спрашивали — одобряю я их выбор или нет? А уж как девчонок в гостиницы протаскивали — это особый разговор. То ребята их гримершами назначат, то костюмерами, а иногда внаглую мной представляли: это, мол, и есть наша Таня Фатеева.
Самым большим плейбоем был Якушев — ударник во всех отношениях. Он в гостинице каждый раз сумку со всей дури на кровать швырнет и скажет:
— Здесь я буду жить и размножаться!
После концерта постоянно ко мне приставал: какую мне, Тань, сегодня отыметь — вон ту или эту? Я говорю:
— Бери любую, а лучше обеих сразу!
Он все просил: ну подойди к ней, спроси, пойдет со мной или как? Я сперва подходила, а потом сказала, чтоб сам шел. Надоело уже. Он подходит к девчонке, пристально смотрит в глаза и говорит:
— Давай я тебя сделаю!
Мы от смеха чуть не попадали. А ко мне после концертов парни с цветами и комплиментами подходили. И мужики солидные — замуж звать. Все это очень приятно вспоминать.

Игорь Аникеев (Кот) — бывший клавишник группы «Сектор Газа»
Но самые запоминающиеся гастроли у нас были на Дальнем Востоке. Юра заехал в Благовещенск — он в этом городе в армии служил. Заглянули и в его родную часть. Там, конечно, старых офицеров уже не осталось, а его казарма вообще была заколочена. Встретили его так, что даже майоры с полковниками выправку держали — им по кайфу было, что когда-то у них сам Хой служил.
Мы, короче, концерт дали, а потом зависли в этом Благовещенске на целую неделю. То ли погода нелетная была, то ли вообще самолетов не было. Короче, мы там прожили целую неделю и все это время провели в китайском ресторане. На крыше гостиницы был китайский ресторан, хозяин которого был преданным фанатом «Газа». Он, когда увидел живого Хоя, чуть не умер от радости.
Каждый день он таскал нас в этот ресторан и чуть ли не насильно кормил. На халяву, разумеется. Вот представляешь: девять утра, мы с перепою просыпаемся, а хозяин нас уже в ресторан тащит — завтракать. И понеслось гулянье — до самого вечера. Когда мы уезжали, мне, блин, эти креветки с водорослями уже поперек горла стояли…

Николай Митрофанович Клинских — отец Юры Хоя
Служил он на Дальнем Востоке. В танковой части. Водителем. Писал нам кратко: мол, служу, жив-здоров, все как всегда. Просил выслать печенья или конфет. Только потом мы узнали, что в армии его били азербайджанцы. А нам с матерью он не говорил, что его бьют. Мы это только случайно узнали, когда он демобилизовался.
Как-то к нам в гости двоюродный брат зашел. Ну, они сели, выпили. Потом пошли на улицу, а бабка их провожать пошла. Юрка к одному мужику подошел и спрашивает:
— Ты азик?

Тот говорит: «Да, а что?»
— Ух, сука! — И как саданул ему по физиономии! Бабка кинулась разнимать, а Юрка кричит: — Как вы меня, суки поганые, били в армии!

Сергей Тупикин — экс-музыкант группы «Сектор Газа»
Ну, а что ты хочешь узнать? Вообще? Ты знаешь, я ведь темный алкаш. Тебе рассказывали?..
Каким я запомнил Юрика?.. Ну, я запомнил, как он менял, менял, менял музыкантов… Он все искал бас-гитариста, такого же, как Сергей Тупикин. Тупикин! Понимаешь? И не мог, бля, найти никого… В смысле, без выебонов этих… Слушай, налей выпить…
Помню, короче, отдыхали мы в какой-то гостинице. Люксовой. Уже не помню, бля, в какой… Ну, мы сели в номере Юрки, сидим, выпиваем. И я пошел в туалет. Возвращаюсь, а на моем месте уже сидит проститутка какая-то. Ну, не проститутка, а из этих — девки… Бляди из какой-то парикмахерской-хуяхерской или горничные — хуй их поймешь.
Ну, я этой проститутке говорю: «Блин, ты на моем месте сидишь!» А она: «Да пошел ты!» Я и говорю: «Пошла вон отсюда! Ты мне тут на хуй не нужна!» А она взяла меня и ударила по лицу. Тогда я взял стакан водки и вылил ей в рыло.
Беру второй стакан… Тут Юра взорвался и говорит:
— Охуел, что ли?
А я ему — да пошел ты со своими блядями! И он мне хотел в пятак дать. Но не стал… Хотя думаю, что если бы Юра хотел врезать, то, наверное, врезал бы… Короче, я обиделся и ушел в свой номер. А наутро Юра пришел мириться и поставил мне два ящика — пива там, водки…
Я ему:
— Юра, блин, что ты делаешь? Это ж проститутки! Бляди! Которые мне не хотели место уступать!
А он:
— Ну, извини, братан! Пьяный был…
Юрка — он вообще моим другом был, понял? Он добрым был, душевным человеком. Просто я хочу сказать, что тогда мы допивались до полной отключки мозгов. Блин, целыми днями в жопу пьяные ходили. И как только выступали?
Потом Юра искал такого же басиста, как я, и найти не мог. Никто, бля, не сможет сыграть, как я ему играл. И я этим горжусь… Но я все равно ушел из «Сектора». Просто потому что — семья… Семейные проблемы разнообразные. Жена, блядь, от меня ушла. Дочь мою фамилию не хочет носить. Понял?
А сейчас я работаю в Доме детского творчества. Радистом. Зарабатываю, бля, гроши. Бухаю… Тебя, бля, не смущает, что я темный алкаш? Так про меня все говорят. Ну, налей еще, на хуй…

Сергей Савин — первый директор «Сектора Газа»
Расстались мы в 1994 году. По банальной причине — Юру перестали устраивать финансовые условия. Я забирал себе пятьдесят процентов от общей прибыли. Но при этом деньги я ведь не только себе в карман клал. Я делал рекламу, платил за кассеты, печатал афиши, договаривался с телевидением, — короче, вкладывал деньги в раскрутку. И если поначалу это всех устраивает, то потом обязательно наступит момент, когда артист уже не захочет делиться. Такое проявление звездной болезни.
У артиста, добившегося популярности, сразу становится много советчиков. Ему со всех сторон будут говорить, что менеджер его обкрадывает.
Подходит такой советчик:
— Юрок, а ты сколько стоишь?
— Две тысячи долларов за концерт.
— Да ты что?! Сейчас меньше чем за три тысячи никто уже не работает!
И артист верит этим случайным знакомым. А мне, который с ним работает уже пять лет, он не верит! И выставляет новую цену — пять тысяч долларов за концерт. А есть гастрольный график, есть договоренности… Все, короче, ломается. И потом, за две тысячи мы можем дать, допустим, 20–25 концертов в месяц, а за пять тысяч — только три-четыре концерта. Как следствие начинает снижаться популярность. Но звезде на это плевать.
Понимаешь, популярность артиста можно изобразить в виде графика. Сначала идет резкий подъем, но за ним — неизбежный спад. Если с этим не бороться, то популярность постепенно сползет вообще до нуля. И тогда раскрутить никому не известного артиста бывает проще, чем вернуть погасшей звезде былую популярность. Именно поэтому умные люди начинают вкладывать деньги в самих себя сразу, как только замечают спад. Тут ведь главное не допустить ошибок и удержаться на плаву. А на поддержание статуса необходимы деньги.
Посмотри на «Rolling Stones». Или на наших — Пугачеву и Леонтьева. Сколько лет на сцене, а ведь все еще популярны! За таким успехом стоит ежедневная работа по поддержанию своей звездности. А Хой на тот момент стал просто неуправляем. Он поверил, что при любых условиях способен собрать зал в триста человек.
Ну и все! Больше и не надо!
Я в тот момент работал еще и с певицей Анжеликой Варум. Продюсировал ее первые шаги. А Юра относился к этому очень негативно. Хотя у «Сектора» и Варум слушатели совершенно разные, Хой меня к ней просто ревновал. Он считал, что деньги, заработанные на «Секторе», я вкладываю в раскрутку Варум. Ну и что с того? Ну, вкладываю… Это же мои деньги!
В общем, Юра потребовал пересмотра наших финансовых отношений. А меня к тому моменту работа с «Сектором» уже тоже не устраивала. Мне не нравилось, что у Хоя нет никакого прогресса. К середине 1990-х группа по сути превратилась в средство зарабатывания бабла. Ну и мы расстались.
Я же говорю — банальная история, которая случается с каждым продюсером и каждым артистом.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Обсуждение закрыто.